В палату №3 режимного блока, где воздух резали скальпелем, Йохан вошёл с Медиганом наперевес. Пушка вибрировала у него в руке, как спящий хищник. На кушетке лежал Всадник — элитный мутант в глухом шлеме, со скелетом, прошитым чёрными пластинами силона. Чиновник из Чистого Неба требовал запустить стандартный протокол. Людвиг, глава медиков, вторил ему, похлопывая корпус пушки с отеческой гордостью. Йохан знал: частота в сорок четыре герца поджарит силон и сожжёт мозг. Но приказ есть приказ. Лазер вспыхнул синим. Раны стянулись. Людвиг ухмылялся победой. Потом пушка закипела в руках, реле заклинило, а Всадник рванул оковы и выбил окно, унеся в город свою секиру и свежевыжженное безумие.

Йохан — полевой хирург Высшего состава, пропитанный цинизмом и ледяной латынью. Он привык считать смерть плохо выполненной работой, но не привык молчать, когда бюрократы путают живую плоть с ремонтом машин. Его профессиональное упрямство — не героизм, а инженерная честность: он видит, что система лжёт, и не может притвориться, что верит. Мэрии такие не нужны. Людвиг отстраняет его от должности, чиновник вносит данные в расстрельный протокол, штурмовик тянется к кабелям пушки. Йохан бьёт прикладом в дыхательный клапан и бежит вниз, в подвалы, где кончается его стерильная жизнь....