Семён похитил девушку лучшего друга. Он сам до конца не понимает, как докатился до этого: Света узнала его по татуировке на шее во время ограбления банка, и он не поверил, что она промолчит. Теперь она заперта в его доме за городом — современном, со стеклянными стенами и замками на отпечатки, — пока он решает вопросы с бандой. Друг не должен узнать. Никто не должен узнать. Семён угрожал ей Ваней, манипулировал, отбирал телефон, заставил соврать матери и бабушке. Он умеет быть жестоким, это проверено годами. Но что-то идёт не так.

Света не плачет. Не психует. Не пытается выбить дверь. Она убирает разбитую тарелку, метает дротики, спрашивает, убивал ли он людей. И слушает — слушает так, что он вдруг рассказывает об отце, о пистолете в десятилетних руках, о том, как не смог нажать на курок. Семён ходит к другой женщине, чтобы вытолкнуть Свету из головы, и всё равно представляет Свету. Ловит себя на том, что прислушивается к дыханию пленницы. Что приносит ей роллы с крабом. Что злится, когда она говорит о Ване с теплом....