После странного происшествия я очнулась в Петербурге 1896 года — в чужом теле, с чужим именем и почти разорённым фотоателье в придачу.

С этим я бы ещё справилась.

Хуже оказалось другое.

Князь Всеволод Ратмиров, начальник особого отдела Имперского управления расследований, пришёл ко мне вовсе не фотографироваться. Он подозревает прежнюю хозяйку ателье в опасной афере и слишком хорошо замечает, когда я лгу.

Однако официальный портрет князя всё-таки пришлось сделать.

На проявленной пластине Ратмиров оказался мёртв.

Он лежит посреди стеклянного павильона. Рядом разбито зеркало. Возле тела стоит женщина.

Я.

А на моём пальце — кольцо рода Ратмировых.

На фотографии есть дата. До неё двадцать семь дней.

И часы, остановившиеся на 11:47.