Элира возвращалась домой после тяжёлых родов, когда нарушила главное детское правило: не подходить к тому, что выглядит мёртвым, но слишком красивое. Мужчина в чёрном плаще лежал в траве, неподвижный, с разорванной одеждой и кровью на лице. Она подошла ближе, нашла пульс, отодвинула плащ — и обнаружила яд, которого она не знала. Чёрные жилки расходились от раны, кровь почти не шла. А потом она увидела ухо. Длинное, заострённое, эльфийское. Тот самый народ, о котором рассказывали страшные истории: что крадут женщин, вытягивают жизнь, появляются там, где начинается война. Она потянулась к целебным травам — и мир перевернулся. Тяжёлое тело придавило её к земле, холодные серебряные глаза смотрели сверху, пальцы сомкнулись на горле.

Элира — деревенская целительница без академий и дипломов, уставшая после ночных родов, с мешочком монет и половиной пирога за спиной. Она привыкла к крикам рожениц, к обморокам отцов, к советам выйти замуж. Но не привыкла к смертельной опасности, к которой её тянет профессия: бросить умирающего она не может, даже если тот — то, чего боялась с двенадцати лет. Её сарказм — защита, а не дерзость. Её руки знают, как остановить кровь, но дрожат, когда понимают, чья это кровь. Она лечит тех, кто, очнувшись, может убить её одним движением....