Анастасия Горынская потеряла покой в собственном агентстве. Сейф в приёмной заперт — внутри яйцо с иглой, визитная карточка господина К., и никто не знает, зачем это хранить. Её муж, трёхглавый змей в человеческом обличье, покупает третий замок за вечер и молчит о том, что видел в витрине детского магазина. А в дверь стучит клиентка, которая хочет развестись с джинном, исполнившим все её желания — и сделавшим это невыносимым. Горынская берётся за дело, не подозревая, что джинн поставит на карту собственное желание, а её муж внезапно скажет, что больше не хочет жить в семье, где нельзя ошибаться.

Анастасия умеет выигрывать дела у мёртвых, у нежити, у существ, которым человеческие законы чужды. Она верит в бумаги, в прецеденты, в точную формулировку. Но её сила — в умении видеть, где формально право расходится с человечностью, — оборачивается слепотой к собственному дому. Она боится ребёнка, которого ещё нет, боится трёх голосов в одной голове, боится договора, заляпанного чернилами, с главным пунктом. И именно поэтому откладывает разговор, прячась за юридическими отговорками, пока муж не называет страх своим именем вслух....