Сюрреализм родился из пепла дада и революционных надежд, но вместо того чтобы уничтожить культуру как отдельную сферу, возродил её в новом спектакле. Бретон и его соратники искали способ вырвать поэзию из рук рынка и вернуть ей власть менять жизнь, однако их радикальная эстетика столкнулась с неразрешимым противоречием: борьба за свободу требовала союза с теми, кто свободу подавлял.

От флирта с коммунистической партией до разрыва со сталинизмом и увлечения Троцким — сюрреалисты так и не решили, может ли революция духа предшествовать революции фактической, или она немыслима вне неё. Их поэзия оставалась живой, но их политика — заложницей собственной невинности, а мечта о всеобщем самоуправлении так и не обрела теорию, способную перейти в практику.