Артюр Краван оказался в Париже двадцати двух лет, сменив имя, как другие меняют рубашки. Фабиан Авенариус Ллойд, внук адвоката и племянник Оскара Уайльда, стал рыцарем промышленности, тихоокеанским матросом, погонщиком мулов и заклинателем змей — всё это он записал в послужной список своего вымышленного двойника. В Париже он добавил к нему поэта и боксёра. Его первые стихи печатались под настоящим именем, но скоро Краван окончательно вытеснил Ллойда, превратив жизнь в перформанс, где граница между выдумкой и биографией стёрлась настолько, что он сам не всегда знал, кем является сегодня.

Он шёл против литературы, делая из неё антилитературу. Журнал «Сейчас», который он издавал и продавал с тележки, печатал оскорбительные рецензии на художников Салона Независимых — и Краван лично тащил номера к дверям галереи, чтобы спровоцировать драку. Он описывал невидимого дядю с анатомической точностью, словно породистую лошадь, и сравнивал его с гиппопотамом. Он вызывал на ринг чемпиона мира, получал аванс и сбегал. Он объявлял о собственной смерти, чтобы посмертно издать сочинения, а потом появлялся в другом городе в солдатской форме, чтобы не быть солдатом. Дадаисты впоследствии назовут его мессией, но он презирал любые школы — его единственная доктрина заключалась в том, что художник обязан сделать искусством свою жизнь, а не произведения....