Кира Полякова получила запись в час ночи, как обычно: срочный заказ, тройная оплата, вердикт к утру. Она слушала голоса не словами, а физикой — тембром, паузами, микроскопическими срывами связок. Дамир Надиров говорил с турецким акцентом, но расслабился на слове «мы» и выдал чистое казанское «ы». Ложь. Семь фраз из десяти. Кира отправила отчёт, получила деньги, скинула половину в клинику на операцию матери и забыла о деле. Через два дня у её подъезда стоял чёрный «Мерседес», а рядом — Арслан Даутов, тот самый голос с записи. Его партнёр перехватил отчёт. Теперь Дамир знает, кто его раскрыл. Арслан предложил сделку: месяц работы на него, защита для неё и мамы, операция в Тель-Авиве через неделю. Кира назвала его манипулятором и ушла. А потом всё-таки вышла к его машине в восемь пятьдесят пять.

Арслан оказался горцем в самом прямом смысле: высокий, с тяжёлой челюстью и проседью на висках, он вёл себя так, будто пространство между ними подчинялось его ритму. Кира слушала партнёров и конкурентов, сидела на приёмах в тени, подавала знаки, которые придумывала на ходу. Он одевал её в шёлк, уточнял размеры, замолкал посреди фразы, когда она входила в комнату. Она ловила эти паузы, как раньше ловила ложь — по физике, по срыву. Но с ним акустика не работала. Его голос не врал, просто не говорил всего....