Татьяна очнулась в чужой комнате, где от свечи пахло гвоздикой и дымком, а за окном — темень и снег. Женщина в переднике с пятнами пыталась влить ей в горло горькую жидкость, ругаясь, что некогда целый день скакать. Потом хлопнула дверь, и Татьяна осталась одна с язычком пламени и чужим отражением в зеркале — худощавой, русые косы, родинка на виске. Она потрогала рёбра, вспомнила больничную палату и инфаркт, а потом подошла к зеркалу и поняла: это не галлюцинация, и не бабушкина фотография. Это она сама, только моложе, чем была даже в двадцать шесть. Забралась обратно в кровать, улыбаясь в темноту — никакой боли в суставах, никаких очков, никакого предательства мужа и детей, которые предпочли его ей.

Татьяна Соловьёва привыкла считать. Она считала ночами за мужа, когда он открывал ООО «Орбита», считала ипотеку и ремонт, считала, сколько стоит выжить после развода, когда сын объяснял, что папа — молодой мужик, а она только еду готовить умеет. Потом она считала доллары в старом томе Пушкина и поехала в Подмосковье, где нашла заначку и новое увлечение — мыло, его историю, химию, запахи. Теперь она считает по-новому: сколько останется от поместья тётушки, чтобы прожить в Петербурге десять лет, пока дом нельзя продать. Сколько стоит приличное платье, которое скроет ветхое бельё. Сколько раз можно принять гостей, прежде чем кончатся чай и сахар. Ольга Александровна хочет выдать её замуж — единственный достойный выход. Татьяна молчит и думает о маленьком производстве, которое ей, незамужней девице, никто не позволит открыть....