Владиславе предъявили требование, которое она не смогла понять. Рыжий бородатый мужчина говорил медленно, повторял, кривил лицо от нетерпения — а она лишь качала головой, хрипло произнося слова на языке, который для них звучал как птичий клекот. Минутой раньше она шла вдоль отвалов археологического раскопа, сунула в карман куртки странный амулет с двумя воронками, а потом мир смялся, как бумага, и выбросил её в чужую воду, в чужую ладью, среди мужчин с настоящими мечами и вышитыми рубахами. Теперь она сидела на дне лодки, обёрнутая вонючей шкурой, и тряслась не столько от холода, сколько от осознания бессилия.

Мужчины в ладье гребли куда-то по тёмной реке, и никто не объяснял ей, что будет дальше. Один из них — тот, чей голос откуда-то из-за спин окликнул рыжего — не подходил ближе, не смотрел в её сторону, не давал повода надеяться на защиту. Владислава понимала лишь одно: она здесь ничего не значит. Её язык, её знания, её привычка раскладывать находки по слоям земли — всё это обесценилось в мгновение, когда амулет в кармане запульсировал жаром. Она оказалась в месте, где её существование зависело от чужого слова, произнесённого незнакомым голосом....