Агнес и её муж Томас нашли Ирму у порога — обнажённую, израненную, без голоса. Девушка пришла в себя в чужом доме, на соломенном тюфяке, под низким потолком с копчёными балками. Агнес поила её травяным отваром, муж стоял позади, глядя, как на зверя, которого жалко, но которого стоит опасаться. Ирма молчала. Голосовые связки не служили ей после слишком долгого бега. Она помнила только запах формалина за спиной, мамин рёв и слова отца, брошенные в пылу резни: беги на восток, к людям, и никогда не оборачивайся.

Люди приняли её, но принятие оказалось тяжелее самого бега. В деревне, где держат скот и пашут землю, нет места тому, кто слышит запахи за версту и чувствует луну под кожей задолго до восхода. Ирма училась ходить на двух ногах, есть хлеб вместо сырого мяса, притворяться, что ночные крики — это просто кошки на крышах. Но вампиры не забыли дочь вожака по имени Бьорн. Ночные Клинки терпят поражение редко, и месть для них — не прихоть, а порядок вещей. Они искали её в лесу, потом начали искать среди людей....