В тридцать лет ему приснился умерший друг и показал смерть. С того дня Яков Друскин уже не может думать ни о чём другом. Он исследует страх, пустоту и время, пытаясь нащупать границу между “этим” и “тем” миром. Мысль становится его единственным убежищем: он выводит формулу счастья как паузы в общей спешке, учится жить в тишине своей комнаты и ищет “равновесие с небольшой погрешностью” в каждом событии.

Рядом с ним — фигуры его друзей-чинарей, таких же мыслителей на краю бездны. Но чем глубже он погружается в ткань бытия, тем сильнее ощущает себя банкротом перед лицом главной тайны. Его записи — это не дневник, а попытка сократить бесконечное расстояние до Бога, пока смерть не наложила свою печать.