Мейтленд Шторм привыкла тащить всё на себе. После смерти матери она в одночасье стала опорой семьи: помогала отцу держать ранчо, растила трёх сестёр, глушила собственное горе заботами о чужом. Двенадцать лет спустя «Уайлдхейвен Шторм» всё ещё стоит на ногах, но едва-едва. Угнанный табун, отказ банка в кредите, сокращение людей вдвое — Мэтти увольняет рабочих, латает заборы упаковочным шпагатом и не спит ночами, считая просроченные счета. Она держится за землю, которую копали её прадеды, хотя эта сама земля уже едва не поглотила семью.

Она не умеет делегировать. Не умеет просить помощи. Не умеет представлять себя без ранчо — потому что оно стало единственным ответом на вопрос, кем она могла бы стать. Лошадь её матери, Луна, до сих пор живёт в конюшне, и Мэтти до сих пор чувствует, как мама стоит у неё за плечом, ожидая, что старшая дочь не дрогнет. Дрогнуть — значит предать. Уступить — значит исчезнуть. Она настолько плотно срослась с ролью спасителя, что позволить кому-то поделить груз кажется изменой самой себе....