— Сколько лет твоему сыну, Адель?
Давид смотрит на Демьяна.
Считает.
Вот теперь мне действительно становится не по себе.
Шесть лет назад он решил, что мы слишком разные. Я — сплошная нелепая неприятность. Он — холодный сноб, у которого даже чувства, кажется, хранятся в банковской ячейке.
Наш роман продлился недолго.
Зато последствие получилось замечательное: пятилетнее, вспыльчивое и уверенное, что маму нужно защищать от всех мужчин на свете.
Особенно от одного конкретного миллиардера.
Давид ещё не знает, что Демьян — его сын.

Но я прекрасно знаю Ратманова: он докопается до правды. А потом попробует вернуть то, от чего сам отказался шесть лет назад.
Только теперь решать буду я.