Я выросла в окия, где шёлк кимоно шелестел, как листва на ветру, а воздух был пропитан дымом благовоний. Я не знала ни отца, ни матери — и могла лишь строить догадки о том, кто принес меня в этот дом. Но я не роптала на судьбу — напротив, она баловала меня. Во мне горел яркий огонь надежды, ибо я считалась самой одарённой гейшей, и каждый мой поклон, каждый шаг сулили мне блестящее будущее.

Даже матушка Масиро, чьи глаза пронзали пелену времён, изрекла, что сделает своей наследницей и вручит ключи от окия. Я уже видела себя полноправной гейшей, купающейся в славе и признании; мне исполнилось восемнадцать, и я ждала лишь мгновения, когда окия станет моим. Но всему этому не суждено было сбыться: однажды, когда луна окрасила небо в цвет крови, я обернулась кицуне.