Шурка мечтал о космосе с четырёх лет — с паяльником в руках и журналом «Радио» на коленях. Но очки, потом отказ военной кафедры, потом развал страны — каждый раз звёзды отодвигались. В девяностом он сбежал на Крайний Север от семейного кошмара, от женщин, от себя самого. Вездеходы, сейсмопартии, ледяная пыль, под которой можно утонуть по грудь. Там, в багажнике «гэта», под грохотом моторов, он впервые ощутил: Север не прощает ошибок.

А между тем в посёлке Северный аэрокосмогеологов звали «космонавтами» — и рядом служил настоящий, с орбитальных полётов. Шурка остался не потому, что был героем. Просто назад дороги не осталось. И Север стал его стартовой площадкой — последней, откуда можно было ещё дотянуться до мечты.