Диана потеряла не мужа за этот вечер — она потеряла иллюзию, что в её квартире когда-либо жила семья. Свекровь продала собственное жильё и решила, не спрашивая разрешения, переселиться к ней вместе с сыном. Муж сидел рядом, молча крошил хлеб и не поднимал глаз, потому что знал всё заранее. Знала и сестра, поглаживая свой живот и хвастаясь новой трёшкой, куда свекровь вкладывала деньги, но куда приезжать запрещено. Диана смотрела на троих, связанных кровью, и понимала: они обсудили всё за её спиной, посчитали метры, распределили пространство. Её пространство. Когда она попросила остаться одной, муж кивнул с облегчением — и даже не заметил, как она улыбнулась.

Она всегда убеждала себя, что слишком мнительная. Что нормально, когда муж хвалит мамину курицу, сожжённую ею же руками. Что слова «если бы с нами жила мама» — просто раздражение, а не разведка. Диана собирала этот дом по крупицам: реставрировала комод с барахолки, выбирала диван три месяца, зажигала свечи с ванилью и корицей. А Алексей за год не оставил здесь ничего, кроме просьб о деньгах на лекарства, такси и продукты для матери. В её квартире не было ни одной их совместной фотографии. Он ночевал, перекусывал, ждал, когда можно будет подселить родных. Она любила. Он выбирал удобство....