Марина сидит на кухне у подруги, в окружении детского шума и запаха ванильного торта, и пытается стать невидимой. Месяц назад её подпись в документах о разводе сделала её свободной на бумаге, но в голове всё ещё крутится одна сцена: Матвей в их постели с блондинкой, его ухмылка, отсутствие тени сожаления. Ярость, которая несла её первые недели, сгорела. На её месте — холодная, острая боль и привычки, от которых не избавиться: кофе без сахара, утренние пробежки, чтение до рассвета. Подруга протягивает ей вино, потом забирает его обратно и ставит чай. В комнату врываются аниматоры в красных комбинезонах и чёрных масках — персонажи из корейского сериала, который Марина пропустила, пока планировала отпуск и выбирала обои. Дети замирают. Звучит механическая мелодия.

Марина — та, кто всё ещё не знает, простила бы она, если бы он вошёл сейчас и сказал, что это был сон. Она говорит подруге твёрдое «нет», но слова даются с усилием. Пять лет брака она вкладывала по крупицам, и теперь чувствует себя застывшей в эпоксидной смоле — твёрдой снаружи, с болью внутри. Она не плачет при людях, не умеет заливать горе алкоголем, не верит, что три-четыре месяца что-то изменят. Её бывший муж горд и упрям до одури, он никогда не признаёт поражения, и она знает это лучше, чем хотела бы. Знание это — часть привычки, которая не отпускает....