Демир потерял очередную музу. Тридцать три дня контракта с Ингрид истекли этой ночью, и он аннулировал договор, хотя девушка умоляла продлить. Он платил женщинам за творчество, за картины, за искру, которую они должны были зажечь в нём, но каждый раз к концу срока понимал: не та, не моя. Сейчас он стоит у панорамного окна в норвежском отеле, пьёт турецкий кофе и смотрит на тёмную воду у причала, а за спиной — очередная истерика, очередная женщина, которая не понимает, почему её выбросили, хотя всё было по правилам.

Демир собирает женщин по контрактам, но не для удовольствия. Секс для него — инструмент проверки, а не цель. Он ищет музу, которая заставит его чувствовать хоть что-то, но каждая оказывается подделкой: заученные движения, выученные стоны, беспомощность, которую можно купить. Он груб, холоден, разрывает контракты без сожаления, а потом делает кофе и смотрит в окно, как будто ничего не произошло. Его слабость — в неспособности отличить настоящее от хорошо сыгранного, в том, что он продолжает искать искру там, где она продаётся по договору....