Катерина Рождественская вернулась из роддома с сыном, которого ждала десять лет, и сразу попала в пучину забот: младенец заболел коклюшем, попал в реанимацию, чуть не умер от остановок дыхания. Она провела с ним в инфекционной больнице больше месяца, спала у кроватки, вытягивала слизь из крошечного носика, боялась заснуть. Домой они выписались в день чернобыльской аварии — 26 апреля 1986 года, когда Москва вздрогнула от слухов о радиоактивном облаке, а ее бабушка Лидка начала мыть полы и запирать окна с такой же лихорадочной энергией, с какой раньше молилась о чадородии.

Муж Катерины, Дементий, застрял в индийской командировке, и она одна разбиралась с лечением, с няньками, с собственным истощением, с материнским страхом, который после больницы не отпускал ни на минуту. Вокруг — большая семья Крещенских: тесть-депутат, уставший от бессилия перед партийными поручениями, тёща, подменяющая её у коляски, бабушка, влюбленная в телеведущих и уверенная, что ее мнение доходит до них через экран. Перестройка набирает обороты, по телевизору говорят иначе, чем прежде, но в квартире на Горького по-прежнему пахнет «Красной Москвой», жарятся блины, а кот Принц Мудило жалуется на сухой закон....