Рейна решает, что розовая кровь на её коже — не повод срывать съёмки. Она лежит на кафельном полу, пока партнёр по кадру проводит тыльной стороной пальцев по её щеке, а за объективом щёлкает затвор. Тринадцать часов в студенческой квартире, пятая попытка, и она всё ещё не уверена, что профессор оценит её видение. Но когда она встает и вытирает волосы полотенцем, впитывая розовую кровь, в её руках уже новая задумка — очередная сцена, воссозданная по фотографиям с мест преступлений, которые ей сливает знакомый коп.

Она приехала в Крессвелл не ради диплома. Рейна ищет следы отца, который держал семью на расстоянии вытянутой руки, и теперь, когда мама умерла, ей остались только догадки и старая фотография со сводчатой залой. Она снимает фильмы ужасов, потому что смерть — единственное, что заставляет её чувствовать себя живой, и потому что кто-то должен замечать художественные штрихи в настоящих убийствах, которые полиция списывает на случайность. Её прямолинейность режет глубже любого ножа: она скажет всемирно известному художнику, что его картина пуста, не ведая, что он стоит рядом. Эта же прямота заставляет её возвращаться к человеку, который дарит ей шоколад с миндалем, не зная о её аллергии, — потому что он единственный, кто даёт ей то, что она по-настоящему жаждет....