Вика стоит перед зеркалом в чёрном кожаном корсете с перьями и венецианской маской, и чувствует себя полной идиоткой. Сто восемь килограммов, тридцать шесть лет, и подруга тащит её на закрытую вечеринку, где имена выдуманные, а правила чужие. Она поправляет маску, сжимает бокал обеими руками и думает, что никогда не умела быть богиней секса. Но всё равно идёт — потому что Кира знает, как вытащить её из депрессии, и потому что где-то глубоко Вика устала быть правильной.

Глеб стоит в том же полутёмном зале по проигранному спору и считает себя идиотом в сорок лет. Он привык держать всё в кулаке — филиалы, цифры, людей. Психолог говорил ему отпустить контроль, но он открыл вместо этого ещё один офис. И всё же он здесь, в маске, среди чужих тел и чужих имён, пока не видит пышную блондинку в перьях, которая дрожит, но не отступает. Что-то внутри дергается — резко, почти болезненно. Он подходит, называется Алексом, слышит в ответ «Лили», и в этот момент уже знает: он будет искать настоящее имя этой женщины....