Мира Виноградова лепила ангелов для мёртвых одиннадцать лет, и за это время научилась отличать настоящую скорбь от красивой позы. Она знала, когда заказчик хочет памятник покойному, а когда — памятник собственному горю. Но заказчица по фамилии Реброва сломала все правила. Женщина потребовала ангела, который смотрит не в небо, а прямо в глаза живым, и ждёт того, кто ещё не пришёл. Оплата пришла полной, без торга, а договор Реброва подписала, не читая. Теперь, когда ангел стоял в мастерской лицом без глаз, Мира ловила себя на том, что отводит взгляд от пустого овала. А ночью ей начал звонить незнакомый номер, молчать в трубку и исчезать.

Мира привыкла к одиночеству, выбрав его сама, и обычно это одиночество не тяготило. Она предпочитала глину живым людям, потому что глина не задавала вопросов о личной жизни и не звонила в два часа ночи. Но привычка отгораживаться от мира обернулась ловушкой: когда в её жизни появился тот, кого нельзя было объяснить рационально, у неё не осталось никого, кроме подруги Сони, готовой вызвать спецназ по первому зову. Мира отмахивалась, сводя всё к усталости и недосыпу, хотя синяк на плече от чужой руки, вырвавшей её из-под колёс грузовика, был вполне материален. И в документах Ребровой нашлась дата, отстававшая от настоящего почти на тысячу лет — тоже не усталость....