Пётр Стужев умер в блокадном Ленинграде под завалом собственного дома, но смерть оказалась не концом, а пересадкой. Шестидесятилетний бухгалтер, переживший голод, холода и обстрелы, открывает глаза двадцатилетним подпоручиком в Порт-Артуре. До первого выстрела новой войны остаётся одиннадцать часов, и он помнит каждый из них заранее: кто погибнет в феврале, кто в марте, какую крепость сдадут в декабре, хотя хлеб ещё не кончился. Восемьсот семьдесят два дня блокады научили его одному: крепости держатся, пока их не сдают. Теперь у него есть шанс проверить, так ли это на самом деле.

Сорок лет войны исчезли с его тела до последней отметины, но голова сохранила всё. Он умеет только считать и помнить — не воевать, не убеждать, не внушать доверие. Молодое лицо говорит за него, что он дурак или шутник, а знания, которые он несёт, не имеют источника, который можно проверить. Он обходит кабинеты и корабельные борта, произносит предупреждение, и каждый раз слышит в ответ: откуда сведения, кто источник, почему именно сегодня. Честный ответ — сорок лет пересказов, каждый из которых стачивал края — звучит как безумие. Он платит за лодку последние деньги, плывёт к эскадре в январской темноте, кричит в чужие огни, а в ответ получает смех, усталость, вежливое неверие....