Виктор Пашнин лишился права на забвение. Его имя не значилось в сводках, о перехвате американских аэростатов над Каспием не писали газеты, и само слово «штурмовик» со временем приклеилось к другим людям и другим войнам. Он остался в архивах как строка в ведомости, как подпись в полётном журнале — один из тех, кто поднимался на МиГ-17 к стратосферной границе, где воздух редеет и керосин в баках тает быстрее, чем позволяет расчёт.

Пашнин не был асом в привычном смысле. Он не выписывал петли над аэродромом и не получал медалей за красоту виража. Его работа заключалась в том, чтобы найти в ночном небе над Баку блуждающую тень — оболочку в пятнадцать метров, несомую струйным течением с запада, — и сбить её, прежде чем камера в гондоле успеет засечь очередной кадр советской территории. Это требовало не лихости, а терпения: ждать снижения, высчитывать расход топлива, верить приборам, когда собственные глаза начинают подводить от гипоксии....