Егор Громов потерял право решать, станет ли он отцом. Его биоматериал, оставленный в клинике после развода, ошибочно использовали для чужой процедуры ЭКО. Теперь где-то бьётся сердце ребёнка, который наполовину состоит из него, а женщина, вынашивающая этого ребёнка, — полная незнакомка. Клиника скрывает её имя за врачебной тайной, юрист отводит глаза, и полковник понимает: он опоздал. Ребёнок уже существует, просто ещё не родился, и никто не спрашивал Егора, готов ли он к этому.

Полковник привык командовать, а не просить. Он прошёл горячие точки, выдержал развод, отпустил ту, которая не захотела ждать. Служба развела их так же неумолимо, как теперь закон отделяет его от собственной крови. Егор умеет ждать и умеет давить, но здесь оба навыка бесполезны: закон стоит на стороне чужой семьи, а его напряжение оборачивается головной болью в висках. Он не привык сидеть сложа руки, когда что-то принадлежит ему по праву. И ребёнок, пусть ещё нерождённый, — уже его....